Символика образов растительного мира в марийских народных песнях тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 10.01.09, кандидат филологических наук Шабдарова, Людмила Евгеньевна

Оглавление диссертации кандидат филологических наук Шабдарова, Людмила Евгеньевна

Глава I. Марийская народная песня: история собирания и изучения.18

§ 1. Публикация и исследование песен советскими учеными.22

§ 2. Обзор зарубежных сборников, содержащих марийские народные песни.35

Глава II. Символика деревьев и кустарников в марийских народных песнях.40

§ 1. Символика образов деревьев.43

§ 2. Символика образов кустарников.84

Глава III. Символика трав, цветов и злаковых культур в песенной традиции марийского народа.100

§ 1. Восприятие трав в устной поэзии марийцев.100

§ 2. Образы цветов в песенной лирике.113 —

§ 3. Злаковые культуры в народных песнях и частушках.124

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Фольклористика», 10.01.09 шифр ВАК

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Символика образов растительного мира в марийских народных песнях»

Многовековой уклад жизни людей, начиная с глубокой древности, был связан с миром природы. Такое отношение заставило их с большим вниманием относиться к природе как к живому партнеру, так как она составляет основу духовного развития народа и нравственного возвышения человека.

С древнейших времен человека сопровождают символы, с их помощью он пытался и пытается сделать видимыми и узнаваемыми свои идеи. Однако функции и значения символов часто разрастаются до чего-то большего и перестают быть только художественно выполненными указателями. В течение тысячелетий они позволяли людям передавать глубочайшие мысли о человеческой жизни и природе. Символы, как известно, могут нести огромное количество информации и при этом оставаться простыми и легко запоминающимися. Многие символы наделены не одним, а множеством значений, так как содержат идеи, несущие различную смысловую нагрузку.

С самого начала человеческой истории наиболее важные символы были попыткой упорядочить и понять смысл человеческого существования в таинственной вселенной. Многие фундаментальные идеи и их символы замечательным образом совпадают как в примитивных обществах, так и в развитых цивилизациях Азии, Индии, Ближнего Востока, Западной Европы и Центральной Америки. На Западе, как утверждает английский исследователь Дж. Трессиддер (1999), этот универсальный язык символов начал постепенно терять свое значение в эпоху Возрождения, когда наука, рациональное мышление и выросшее уважение к личности вызвали потерю интереса к традиционным верованиям и ритуалам. Символы остаются лишь в литературе и искусстве, светских и религиозных обрядах и фольклоре.

Поэтическая символика народной песни привлекала внимание многих ученых. Исследования А.А.Потебни, А.Н.Веселовского, Н.И.Костомарова,

Я.А.Автамонова и других хорошо известны в фольклористике. А.А.Потебня (1.9.14:2) символ отождествлял метафоре, А.Н.Веселовский (1940:177) рассматривал его как результат развития психологического параллелизма.

В советское время к вопросу о поэтической природе народной символики, к ее происхождению и значению ученые вернулись только в 60-е годы XX века. В этой связи представляют интерес работы Н.П.Колпаковой, Т.А.Акимовой и С.Г.Лазутина, в которых рассматривается система русской народной несенной символики. Заслуживают внимания также исследования Т.А.Тудоровской по поэтике марийских народных песен. Проблемы поэтической символики, как отмечает К.М.Миннуллин, затрагиваются в трудах исследователей: татарских -Р.Бикмухаметова, И.Надирова, ММагдеева, Ф.Урманчеева, башкирского -В.Ахмадиева, чувашских - М.Сироткина, Е.Сидоровой и других (Миннуллин 1999:33).

Термин «символ» или «символическая образность» определяли как «систему поэтических иносказаний народной лирики», то есть рассматривали очень широко, со включением: в него всех иносказаний: метафоры, символа, сравнения и пр. (Колпакова 1962:202). В 1966 году вышла в свет работа Т.М.Акимовой, которая посвящена поэтической природе народной лирической песни. Несмотря на обилие фактического материала, в исследовании Т.М.Акимовой нет четкого определения символа. В некоторых случаях под этим термином ею понимается символический предмет, в других -символическое действие и даже картины природы. Иной точки зрения придерживается Н.П.Колпакова (1962:205). Она предлагает ограничить понимание определения символики «функциональным значением образа». Исследователь отрицает устойчивость как основу символики, считая, что «каждый отдельный текст способен создать свой символ». Это положение оспаривает В.И.Ерёмина, которая доказывает, что «любой символ должен быть предопределен заранее общей системой песни» (1978:109-110).

А.М.Новикова определяет символику как «постоянное прикрепление одного или нескольких образов из мира природы к тому или иному образу или персонажу» (1956:432), то есть как систему символических предметов. С.Г.Лазутин понимает символику как «употребление предметов природы не в прямом, а в переносном, условно-поэтическом значении» (1965:32). В.М.Сиделъников отмечает, что «символ иносказательно, условно замещает собою наименования жизненных явлений, понятий, предметов и так далее» (1959:60). Как видим, нет четкого определения термина, однозначной его трактовки.

Некоторые исследователи народной песни подменяют понятие «символа» «метафорой», не видя в них существенной разницы. Например, В.П.Андрианова-Перетц (1947:115-118) рассматривает символ, сравнение, метафору как «формы, часто подменяющие друг друга, взаимозаменяемые». Л.А.Астафьева-Скалбергс доказывает обратное. Она утверждает, что «символ» нельзя подменить понятиями «метафора», «сравнение», «аллегория». По исследователю, «при символическом: изображении происходит полная замена (или приравнивание) одного предмета, действия или состояния другим предметом, действием или состоянием. В сравнении нет замещения. Оба предмета существуют раздельно, сравнение всегда двучленно. Свойство первого усиливается за счет второго. В метафоре происходит слияние двух предметов в одном с сохранением свойств обоих предметов. Символ также нельзя отождествлять с аллегорией, которая представляет собой способ разъяснения, иллюстрацию какой-нибудь отвлеченной идеи. В то же время некоторые символические картины аллегоричны по характеру, так как в них не только происходит замена одного образа другим, но они также иллюстрируют идею песни» (Астафьева-Скалбергс 1972:33-34).

Иная точка зрения принадлежит В.И.Ерёминой. Рассматривая народно-песенную символику, она делает упор на ее постоянство. При рассмотрении символики в свадебной поэзии, показывая ее «жанровую обусловленность в произведениях свадебного фольклора», с ней соглашается Ю.Г.Круглов (1981:15-18). Итак, приходится констатировать, что символ нельзя отождествлять со сравнением, метафорой и аллегорией. Символ, как утверждают исследователи, возникает на ином уровне, нежели сравнение.

Следует остановиться еще на одном аспекте понятия «символика». Она в фольклоре, по трактовке В.И.Ерёминой, не совпадает полностью с понятием «символика» в искусстве и литературе, в философии и эстетике, науке. Символ в фольклоре является категорией не только стилистической, но и мировоззренческой. Это понятие, по нашему мнению, является очень существенной.

Большинство исследователей символику считает важнейшей поэтической особенностью народной лирики, ярким показателем ее стиля, потому что она придает песне красоту, эмоциональность, способствует ее доходчивости, помогает осваивать основное смысловое содержание песни.

На наш взгляд, наиболее полным является точка зрения В .И.Ерёминой, определившей символику как «строго дифференцированное по содержанию представление, вызывающее постоянный круг ассоциаций в определенной поэтической системе» (1978:110). В работе диссертант придерживается, в основном, ее точки зрения, так как данное определение включает в себя и жанровую особенность произведения, что при определении символики другими авторами не подчеркивалось.

Для раскрытия данной темы также существенное значение имеет происхождение самой символики в народной песне, которая в исследовательских кругах определяется по-разному.

Первой попыткой по изучению происхождения народной символики в русском фольклоре является работа Н.И.Костомарова (1843) «Об историческом значении русской народной поэзии». В данной работе вопрос о происхождении и развитии символики исследуется как образ отражения народного духа, народного мышления. Такой подход к изучению народной символики имел огромное значение для науки.

Отвечая на вопрос «Когда и почему могла возникнуть потребность в символе?» Е.А.Тудоровская (1955) исходит из явления запретов на слова. Она считает, что «в народной поэзии, во всяком случае в лирических песнях, мы преимущественно имели дело с иносказаниями второго рода: домашними, вернее - родовыми. В них метафорической или смысловой замене подвергается имя человека (девушка - лебедь, молодец - сокол). Человека оберегают при помощи иносказания как того требуют интересы рода». В итоге автор сделал вывод о том, что «запреты и замены слов в родовом обществе в конечном счете объясняются хозяйственным, а не культовым интересом народа» (Тудоровская 1955:184). Следовательно, как она отмечает, символика зарождается как помощь в труде. На наш взгляд, положение Тудоровской имеет односторонний характер и не полностью отражает весьма сложный процесс формирования символов в народной лирике.

Т.М.Акимова происхождение символов в бытовой народной поэзии ищет в условиях феодального общества. Исследователь подчеркивает, что в то время «символические иносказания потеряли магический смысл. Первостепенное значение в них получила эстетическая функция. Символ в необрядовой лирике стал выразительным средством поэтического изображения природы и человека (Акимова 1966:101). С.Г.Лазутин, развивая положение Т.М. Акимовой, отмечает, что «песенная символика возникла и оформилась в поэтическую символику в связи с возникновением и формированием лирической песни» (Лазутин 1989:105-120).

Н.П.Колпакова пытается найти происхождение и проникновение символики из последующего развития иносказания и из самого материала для создания символов. По ее утверждению, иносказание основывалось в древности на сложной системе запретов, налагавшихся в порядке оберегов на различные категории слов. При разрушении же родового строя, уже в классовом обществе, иносказание получило другое назначение и начало использоваться в качестве формирующего элемента для создания художественного образа. Она полагает, что «в результате традиционного применения этого приема (иносказания) и в силу многовековой повторяемости одних и тех же художественных образов-символов в наиболее древних (обрядовых) песнях многие символические образы закрепились и приобрели устойчивое значение; при развитии субъективной лирики символы по традиции вошли в нее с теми же установившимися и закрепленными значениями и продолжали жить в новом жанре. В общем историческом процессе по мере возникновения новых понятий пополняется и круг художественных образов устной народной поэзии, следовательно, расширялась и область фольклорной символики. Далее автор подчеркивает, что символы могут возникнуть «путем наблюдений над окружающим миром, в результате простого сопоставления и сходства человеческих качеств и эмоций с теми или иными качествами объектов внешнего мира» (Колпакова 1962:203).

Древнейшим и основным материалом для создания символов, по мнению Н.П.Колпаковой, является природа, неизменно сопутствующая человеку на всем пути исторического развития общества.

Исследователь В.И.Ерёмина считает, что символика фольклорных жанров, как и любая поэтическая система, складывалась постепенно и отразила разные этапы народно-поэтического миропонимания (1978:128-129).

Итак, происхождение символики в народной песне, как мы убедились, является очень сложным процессом. Е.А.Тудоровская исходит из явления запретов на слова. Т.М.Акимова и С.Г.Лазутин ищут происхождение символов в бытовой народной поэзии в условиях феодального общества и в связи с формированием лирической песни. Н.П.Колпакова пытается найти происхождение символики, с одной стороны, из последующего развития иносказания, с другой стороны, - из самого материала для создания символов. В.И.Еремина подчеркивает жанровую принадлежность при изучении происхождения символов.

Нельзя не согласиться с мнением вьетнамского фольклориста Буй Мань Ньи по проблеме происхождения символики. Исследователь отмечает, что «необходимо соединить все эти методы и найти происхождение каждого конкретного символа, потому что общее происхождение всех или для какой-то группы символов невозможно» (Буй Мань Ньи 1992:137).

Для описания символических образов и расшифровки их смысла в русской фольклористике сделано очень много. Изучались как метод создания, так и содержание и функции отдельных символов.

По положению ученых, предметом, источником символов является окружающий человека природный мир. И объектом поэтической символизации считается человек - его мысль, чувства и настроение.

Н.П.Колпакова утверждает, что «сами по себе такие понятия, как береза, река, трава никакого символического значения не имеют. Художественный образ превращается в символ не в силу своих внешних качеств, а в силу того состояния, той функции, которую он выполняет в общем контексте песни» (1962:205). В.И.Ерёмина продолжает эту мысль: «Конечно, справедливо, что береза, река и трава символические значения сами по себе не имеют. Но та или иная функция возникает в лирике (прямо или при дальнейшем переосмыслении) именно за счет внешних качеств точно также, как определить состояние, положение растения, дает аналогии для сопоставления с миром человека. Поскольку каждый предмет обращает на себя внимание с разных сторон, постольку появляется возможность раздвоенности ассоциаций. Причины той или иной ассоциации, связанной с данным поэтическим образом, очень часто прямо указаны в песнях: сладка малина - сладка жизнь и прочее» (Ерёмина 1978:118).

Русские народные песни, например, в большинстве случаев двугеройны. Отсюда следует, что поэтические символы в них чаще всего употребляются попарно: береза и осина, сокол и вишня и так далее. Если же в песне не два, а три и более образов, то, естественно, и количество символов в ней может увеличиваться. Двугеройность в марийских народных песнях встречается не так часто.

Поэтические символы в их четко персонифицированном значении употребляются, главным образом, в обрядовой (свадебной) лирике. Что же касается песен необрядовой лирики, то в них поэтические символы чаще всего являются выразителем того или иного настроения, создают определенную эмоциональную атмосферу» (Буй Мань Ньи 1992:139-140).

Н.П.Колпакова всю символику русских народных лирических песен разделяет на две группы: а) символику счастья; б) символику горя. Причем, как отмечает исследователь, в связи с особенностями эмоционального содержания традиционных лирических песен в них значительно больше символов горестного значения.

Л.А.Астафьева-Скалбергс (1972:25-27) разделяет их по-другому. Она все символические персонажи и предметы предлагает разделить на три группы. В первую группу входят те из них, которые встречаются в жанровых разновидностях и имеют общее родовое значение. Например, в свадебной и любовной лирике белая лебедушка символизирует девушку, избранницу. Только в свадебной - это невеста. Ко второй группе относятся схожие по содержанию символические предметы и персонажи, но с противоположным значением. Здесь автор идет вслед за В.И. Ереминой, которая на ряде примеров показала изменение значения символов в зависимости от принадлежности к той или иной жанровой разновидности народной лирики. Например, значение образа калины в лирической песне не имеет уже никакой связи с содержанием символа свадебной песни и вызывает иные, а иногда прямо противоположные ассоциации. К третьей группе Л.А.Астафьева-Скалбергс относит символические персонажи и предметы, которые служат принадлежностью только к одной определенной жанровой разновидности народной поэзии. Например, свадебной поэзии не известен символический персонаж кукушки. В любовной лирике, напротив, он широко распространен.

Как видим, каждый из выделенных типов отражает разнообразие и богатство символов в народной песне.

Во второй половине XX века область изучения символов пополнилась работами Е.И.Яцунока, Н.В.Потявиной, Ю.Г.Круглова, А.В.Кулагиной. Е.И.Яцунок (1981:19-28) описывает символику в хороводных песнях, Н.В.Потявина (1981:43-53) рассматривает символику в солдатских песнях, Ю.Г.Круглов (1981:5-18) изучает символику в свадебной поэзии и А.В.Кулагина (1981:102-126) - символику в частушках. Уместно отметить, что символику в частушках рассматривали также А.А.Горелов (1965), И.В.Зырянов (1974), З.И.Власова (1971) и другие.

Образы-символы в народной поэзии выполняют различные художественные функции. Они передают определенные эмоции, выражают мысли, отношение к тем или иным человеческим образам, то есть создают поэтичность.

В своих работах фольклористы касаются и проблемы методики и расшифровки символа. Ученые утверждают, что необходимо расшифровать каждый конкретный символ. При анализе, как они подчеркивают, необходимо учитывать принадлежность каждого конкретного символа к тому или иному песенному жанру. В.И.Ерёмина отмечает, что «символ не может быть многозначным» (1978:129). По мнению исследователя, образы-символы устойчивы и однозначны в определенной поэтической системе, и поэтому в каждой жанровой разновидности они имеют свои характерные черты, свое значение. Далее автор продолжает: «Символ жанрово индифферентен, поэтому игнорирование жанровой принадлежности каждого конкретного песенного символа приводило к мнимой многозначности символа, то есть к фактическому расширению понятий «символ» до понятия «поэтический образ» (Ерёмина 1978:129).

Многообразная, неразрывная связь символа с народной жизнью и культурой отражена не только в содержании песни, но и в художественной форме. Поэтому, чтобы раскрыть загадку того или иного песенного символа, по мнению Б.Н.Путилова, необходимо, «во-первых, найти лежащую у его истоков этнографический субстрат, во-вторых, выявить систему представлений, с ним связанных, и, в-третьих, проследить закономерный и последовательный путь превращения этого субстрата в факт фольклора» (1976://).

Итак, рассматривая изучение символики народной поэзии в фольклористике, мы стремились выявить общие мнения и спорные вопросы в изучении этой проблемы. Анализ показывает, что при изучении символики результат исследования всецело зависит от определения понятия «символ», от учета жанровой принадлежности каждого конкретного песенного символа и от правильного пути исследования. В работе мы будем придерживаться именно такого подхода.

Объектом данного исследования являются марийские народные песни с образами растительного мира. Растительный образ здесь понимается в узком смысле слова - это один из составляющих произведений микро- и макроэлементов, которые считаются относительно самостоятельными. Особый интерес представляет многозначное поэтическое воплощение растительного мира. Отобранный и систематизированный поэтический материал позволяет сделать аргументированные выводы о частоте упоминания в песнях образов из мира природы, о богатстве систематических вариантов образов отдельного типа.

Актуальность исследования. Марийские народные песни и частушки являются давним объектом внимания как отечественных, так и зарубежных ученых, однако анализ символики образов растительного мира в народной поэзии предметом: специального исследования не являлся. Изучение природной семантики позволяет по-новому отнестись к исследованию черт народного поэтического мышления, связать их с реальной жизнью крестьянина, его культурным, поэтическим и мифическим прошлым. Выявление символов может служить одним из важных источников изучения исторического прошлого, духовной культуры народа.

Актуальность темы определяется тем, что сама обращенность к анализу фольклорных жанров важна сегодня для выявления национальных истоков народа, его философии и культуры. В связи с этим изучение марийских песен, их систематизация и анализ помогут более полно возродить фольклорное наследие исследуемого народа.

Выбор темы обусловлен ее малоизученностью. В марийской фольклористике данная тема впервые была затронута только после событий Октября В.М.Бердниковым и Е.А.Тудоровской (1945:44-48). Несмотря на то, что содержат весьма односторонний подход к проблеме, основные положения их исследований не утратили своего научного значения. Отдельные аспекты вопроса были рассмотрены в некоторых главах научных трудов, посвященных жанрам марийской народной свадебной поэзии (Тудоровская 1955, Иванов 1968). Природные элементы в них анализируются синхронно, рассматриваются их смысл и функция в песне. Вопросы генезиса, развитие семантики в них затрагиваются фрагментарно.

Основная цель и задачи исследования. Целью данной работы является многоаспектный анализ образов представителей растительного мира в марийских народных песнях и частушках. Исходя из цели исследования, решались следующие задачи: определить место символики растительного мира в общей художественной системе марийской народной лирики;

- детально рассмотреть особенности способов изображения отдельных образов растительного мира;

- раскрыть своеобразие взаимоотношений человека и природы на материале марийской песенной поэзии с учетом его мифопоэтического восприятия.

Материалы и источники. Исследование проводилось на основе имеющихся сборников марийских народных песен Ф.Васильева «Пособие к изучению черемисского языка на луговом наречии» (1887), «Марийские народные песни» (сост. В.Ф.Коукаль 1951), «Песни луговых мари» (Смирнов 1955), «Песни горных мари» (Смирнов 1961), «Песни восточных мари» (ПВМ 1994), «Марий калык муро» (Васильев 1991), «Муралтена мо вара» (Александрова 1991) и так далее. Использованы материалы, собранные автором и студентами Марийского государственного университета в фольклорных экспедициях в 1994-1999 годах на территории Республики Марий Эл и Башкортостана. Кроме того, использованы данные фольклорных экспедиций, находящиеся в научно-рукописном фонде Марийского научно-исследовательского института языка, литературы и истории им. В.М.Васильева. В качестве сравнительного материала привлечены публикации финских и венгерских филологов: Х.Паасонена, В.Поркка, Г.Берецки и Л.Викара.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые осуществляется всестороннее исследование символики растительного мира в народной поэзии марийцев. Изучение данной проблемы дает возможность для дальнейшего его рассмотрения в сравнительно-историческом плане.

Практическая ценность. Результаты исследования могут быть использованы в сопоставительных работах, а также найти применение в вузовских курсах по поэтике марийской народной песни, в частности, в разделах, касающихся образности и символики народной песни. Материалы диссертации могут быть полезными при дальнейшем изучении фольклорных семантических систем: и народной эстетической мысли: при анализе художественного мышления как отражения всесторонней народной жизни, желания народа, форм мышления. Наряду с этим основные выводы диссертации могут быть полезны: при: решении проблем: экологического воспитания.

Методы исследования. При исследовании использовались описательный, сопоставительный, сравнительный методы.

Апробация. Результаты данного исследования сообщались во Всероссийской научной конференции «Россия на рубеже веков» (Йошкар-Ола, октябрь 1997 г.), на конференции по итогам: научно-исследовательских работ Марийского института образования (Йошкар-Ола, март 1998 г.), на Международном симпозиуме «Финно-угорский мир и XXI век» (Йошкар-Ола, ноябрь 1998 г.), на V республиканской научно-практической конференции «Марийское краеведение: опыт и перспективы его использования в школе» (январь, 1999 г.), на конференции, посвященной 70-летию профессора А.Е.Китикова (февраль 1999 г.), на 1 городской конференции молодых ученых «Социальное, культурное развитие Республики Марий Эл: история и современность» (Йошкар-Ола, апрель 1999 г.), на II Всероссийской конференции финно-угроведов (Саранск, февраль 2000 г.), на международной научной конференции «Актуальные проблемы финно-угорской филологии», посвященной 70-летнему юбилею профессора И.С.Галкина, 80-летию образования государственности марийского народа, 225-летию марийской письменности, обсуждались на заседаниях кафедры марийской литературы Марийского государственного университета, отражены в опубликованных работах.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Эрвелмарий мурышто куэ ден тумын образышт (Образы березы и дуба в песнях восточных мари) // Ончыко. - 1996. - №8. - СЛ 53-158.

2. Урокышто - калык ойпого (Фольклор на уроке марийской литературы) // Психолого-педагогические проблемы совершенствования системы повышения квалификации. Материалы научно-практической конференции сотрудников Марийского института образования по итогам научно-исследовательской работы за 1997 год. Часть 1. - Йошкар-Ола, 1998. -С. 28-29.

3. Окна ончыл куэже. Марий фольклорышто - кушкыл туня (Растительный мир в фольклоре марийского народа) // Ончыко. -1998. - №'12. -С.161-164.

4. Фольклорные пейзажные образы на уроках марийской литературы // Материалы V республиканской нау чно-практической конференции «Марийское краеведение: опыт и: перспективы его использования в школе». - Йошкар-Ола, 1999. - С. 62-66.

5. Символика цветов в марийских народных песнях и частушках // Финно-угроведение. - 1999. - №2-3. - С. 151-154.

6. Восприятие трав в устной поэзии марийцев // Материалы II Всероссийской научной конференции финно-угроведов. - Саранск: Типография «Красный Октябрь», 2000. - С. 488-490.

7. Образы злаковых культур в песнях марийского народа // Марийская литература и фольклор: Проблемы жанра. Тезисы докладов конференции по итогам научно-исследовательской работы за 2000 год. - Йошкар-Ола, 2000. - С. 17-19.

8. Символическое многообразие образа липы в фольклоре марийского народа // Финно-угроведение. 2000. - № 2. - С. 110-115.

Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы с сокращениями.