1301: Самая долгая и тяжелая смена в истории "Артека"

В 1941 году «Артек» встретил детей из разных республик Советского Союза, в частности Белоруссии, западной Украины, Молдавии, Прибалтики. Были дети и из Москвы, Ленинграда, Симферополя и других русскоговорящих городов.

Никто тогда и не подозревал, что это смена для лагеря станет самой длинной.

Первая группа, из Эстонии, заселилась в лагерь «Нижний» 19 июня. У вожатых — самая горячая пора. Разместить, сформировать отряды, выдать форму, разучить песни, которые петь у костра.

Открытие смены планировалось на 22 июня. В 17.00 на костровой площади «Нижнего» (сейчас лагерь «Морской»).

С утра, как обычно, была зарядка. Потом линейка, завтрак, купание, волейбол и обед. Все шло по распорядку. Дети не знали, что самолеты с крестами уже несколько часов бомбят их дома. А после «Абсолюта» (так здесь называют тихий час) из громкоговорителей разнесся голос Левитана. Война!

Открытие смены все же состоялось. Подняли флаг. Ни песен, ни танцев. Пионерский костер не разводили — светомаскировка.

К концу дня посыпались встревоженные телеграммы от родителей. Местные уже наутро увезли своих детей. Следом примчались московские, ленинградские папы и мамы. Небольшими группами с вожатыми разъезжались по стране остальные пионеры.

А что было делать детям из Кишинева или Таллина, где уже гремели бои?

1 июля на экстренной линейке лагерю был представлен новый начальник Гурий Григорьевич Ястребов. Журналист «Известий», он лечился на даче неподалеку от «Артека». Как только началась война, Гурий Григорьевич получил партийное задание — заняться эвакуацией артековцев подальше от фронта.

В «Нижний» лагерь были поданы автобусы. 200 детей из западных районов страны решено было отправить в подмосковный санаторий «Мцыри». Здесь, в Фирсановке, имении своей бабушки, Лермонтов писал знаменитую поэму. В «Мцыри» уже обосновались дети из Латвии и Литвы, которых война застала по дороге в «Артек».

Вопреки незыблемым артековским правилам смену не закрыли. Времени не было. Но флаг спустили и взяли с собой.

На симферопольском вокзале долго ждали, когда подъедут грузовики с постельным бельем. Пришлось задержать отправление поезда — в военное время за это отдают под трибунал. Но тут дети… Грузовики въехали на перрон, и погрузка шла прямо через окна вагонов. Кстати, ни один комплект казенного артековского белья за всю войну не пропал.

«Правда» шлепал колесами по Волге. В Горьком — пересадка на пароход «Урицкий». Вот и Сталинград показался по курсу, абсолютно мирный город в конце июля 1941 года. Разве что на тракторном заводе теперь выпускали танки.

Ребят разместили в новенькой школе на правом берегу, пока ученики на каникулах. Но через несколько дней поступил новый приказ: грузиться по вагонам и ехать на донскую станцию Чир. Там, на дачах, принадлежавших санаторию, продолжилась лагерная смена.

Лагерь перешел на самообслуживание. Артековские бригады трудились на колхозных полях. Из транспорта только пара волов — все грузовики работали для фронта. Про «Абсолют» забыли: какой дневной сон, когда немец прет на Москву?! Старшие пионеры буквально валились с ног, вернувшись с поля. Младшие помогали по кухне и заготавливали дрова. Стремительно надвинулась осень с затяжными дождями. И неумолимо приближался к донским степям фронт.

В Москве приняли решение эвакуировать лагерь в Среднюю Азию. Гурий Ястребов в очередной раз скомандовал общий сбор. Снова спустили артековский флаг. Путь предстоял долгий.

На пионерах были белые рубашки и трусы. И бескозырки с надписью «Артек». Последняя группа, сдававшая в Нижне-Чирской колхозное имущество, чуть не померзла по дороге в товарных теплушках.

Разместились в школе, в двух шагах от Сталинградского тракторного. Их «Артек» продолжался. А 7 ноября пришла страшная весть: крымский «Артек» захватили фашисты. Деревянные корпуса сгорели дотла. Дворец Суук-Су, где Дом пионеров, где гостил Чехов, разрушен. Варварски вырублены редчайшие деревья. Расстреляны из автоматов уникальные фарфоровые фигуры пионеров на «Аллее национальностей» — подарок Дулевской фабрики.

А сталинградский «Артек» жил! Девочки работали в госпиталях. Мальчишки дежурили на крыше, готовые тушить «зажигалки».

В Сталинграде встретили Новый 1942 год. Про Среднюю Азию забыли. Старшим пионерам пришел срок вступать в комсомол. Все рвались на фронт, но Гурий Ястребов ясно поставил задачу:

— В «Артеке» дисциплина превыше всего. Для вас фронт сейчас здесь!

А тот беспощадный фронт приближался. Над Сталинградом сбит первый немецкий самолет. Каждую ночь бомбят тракторный. Призван на фронт вожатый Анатолий Пампа. А в городе отмечены очаги тифа. Двое пионеров и пионервожатая Нина Храброва слегли в изолятор…

Весной 1942-го лагерь вывезли на север Сталинградской области, в деревню Фролово. На прощание растроганный главврач военного госпиталя, где работали артековцы, подарил лагерю свой револьвер.

Артековский флаг подняли в санатории «Серебряные пруды». Уже привычно втянулись в работу: доили коров, водили трактор, работали на электростанции, косили сено и убирали хлеб. Но летом начались налеты немецкой авиации. Фашист подошел к Дону.

Гурия Григорьевича срочно вызвали в Москву. И приказали вывозить лагерь на Алтай.

Но как добраться до Камышина, где артековцев ждал пароход? Командир соседней воинской части предложил:

— Отправляю в Камышин на ремонт танки. Пойдет эшелон. Могу взять ваших ребят. Правда, в броне немного поместится. А сверху детей сажать опасно.

Ребят вывезли в Камышин армейскими грузовиками, которые чудом выбил у командования эвакогоспиталя Ястребов. Немец наступал. В палатах ждали машин раненые бойцы. Но все же первые рейсы вывезли артековцев. Начальник госпиталя понимал, что дети важнее. И расхожая фраза о будущем в дыму войны как нельзя сейчас актуальна.

Разместили «Артек» в городском парке, в помещении летнего театра. Город тоже ежедневно бомбили. Но в парке были вырыты щели, и пионеры прятались в них. Наконец-то погрузились на пароход, пошли вверх по Волге, подальше от фронта. С воздуха пароход был похож на островок, каких на Волге предостаточно: верхняя палуба утыкана молодыми березками и зелеными ветками — маскировка. Но она не всегда помогала. Фашисты разбомбили на глазах у детей два парохода — один, который шел выше, а второй — ниже по течению. Судьба хранила ребят. Вечером пароход причаливал к берегу, и пионеры шли в степь на ночевку. А вдруг опять налет?

В Казани работали грузчиками в порту, ожидая пересадки. Снова подчеркиваю это, потому что все заработанные за войну деньги, включая оклады пионервожатых, артековцы переводили в фонд обороны. В общей сложности 116 тысяч рублей. На эти деньги можно было построить штурмовик «ИЛ-2», который называли «летающим танком».

Сталину доложили о денежном переводе. Он отправил артековцам телеграмму:

«Благодарю пионеров Всесоюзного санаторного лагеря „Артек“ им. Молотова за заботу о Красной Армии. Примите мой горячий привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин».

Через Уфу, Омск, Новосибирск, Барнаул, Бийск пионеры и комсомольцы наконец добрались до алтайского курорта Белокуриха. На поездах и пароходах, грузовиках и подводах они проехали 7750 километров. Год и три месяца в пути. Год и три месяца взрослого труда, ночевок в теплушках и на голой земле, дежурств на крышах под разрывы бомб и в госпиталях, у постели раненых…

Лагерь разместился в двух корпусах санатория. Сразу началась учеба в школе — ребята сильно отстали, пришлось нагонять целый год. Летом к артековцам присоединились сибирские, дальневосточные дети. Отправляли тоже самых лучших и достойных. В лагере было 150 ребят «старого призыва» и столько же новеньких. Но традиции настоящего «Артека» остались те, что помогли выжить и выстоять.

12 января 1945 года в алтайском «Артеке» торжественно спустили флаг. Почти 4 года, 1301 дней длилась самая долгая и тяжелая смена в истории лагеря. источник

Интересно, как сложилась судьба этих детей, вернулись ли они к родным.

Дети войны набивались в теплушки открытые.

Дети войны хоронили игрушки убитые.

Никогда я забыть не смогу крошки хлеба на белом снегу,

Крошки хлеба на белом снегу.

Вихрем огненным, чёрным вороном налетела нежданно беда.

Разбросала нас во все стороны, с детством нас разлучив навсегда.

Дети войны в городках, в деревеньках бревенчатых.

Дети войны. Нас баюкали русские женщины!

Буду помнить я тысячи дней руки близких чужих матерей,

Руки близких чужих матерей.

Застилала глаза ночь кромешная. Падал пепел, опять и опять!

Но спасением и надеждою нам была только Родина-мать.

Дети войны. Стали собственной памяти старше мы.

Наши сыны этой страшной войны не видавшие -

Пусть счастливыми будут людьми! Мир их дому, да сбудется мир.

Мир их дому, да сбудется мир!

Очень хороший пост. Автор, держи плюс

>В Москве приняли решение эвакуировать лагерь в Среднюю Азию.

>Разместились в школе, в двух шагах от Сталинградского тракторного

Вообще, вот здесь детальнее https://rg.ru/2015/03/26/artek.html (наверное, это оригинал) и ТС пропустил:

"По Дону шел транзитный буксир с баржей. На нем и поплыл "Артек". Когда причалили к Калачу и ребята выгрузились, комендант как ошпаренный накинулся на пионеров:

- Кто такие? Откуда? Быстро прячьтесь по хатам, а то немец подумает, что свежее подкрепление прибыло! Не видите?

В воздухе кружилась, противно жужжа, фашистская "рама"-разведчик. Артековцы вернулись в Сталинград. Думали - транзитом. Думали - ненадолго."

По моему когда я отдыхал в Артеке в начале 2000 мне дали один из тех комплектов, казенного артековского белья, которых за всю войну не пропало.

Повезло им конечно невероятно. Столько раз от смерти уйти. А везло не всем. У меня есть дом в деревне в Демянском районе Новгородской области и там есть станция Лычково. Так вот там стоял эшелон с детьми, которых тоже эвакуировали в тыл и тут станция была атакована немецкими самолетами при чем с каким-то особым ожесточением. Так вот я еще застал местного, который там был и говорил, что останки детей висели на телеграфных проводах.

Отличный пост, плюс

Вот эти вот имбецильные комментаторы, которые активно веселятся в комментариях осознают в какое страшное время жили те люди?

*Дворец Суук-Су, где Дом пионеров, где гостил Чехов, разрушен. Варварски вырублены редчайшие деревья.*

Всем же известно-Европа колыбель культуры.

отдохнули так отдохнули

на всю жизнь хватит

Честно говоря, очень впечатляет. Всего лишь журналист так смачно вписался. Не военный, не милиционер. Лечился себе и такая ответственность. Как минимум, на год его заняло это, а то и больше. Только непонятно, чем не угодил на тот момент действующих директор лагеря и куда делся?

очень сильный пост. Вот живешь и не задумываешься даже. Тихий ужас

И ведь все равно находятся пидарасы: "эх, пили бы сейчас баварское"

Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, насколько помню, текст о начале войны читал В.М. Молотов, Левитан уже позже появился.

Я правильно понимаю, что в лагере остались дети, родители которых не смогли забрать их, потому что были либо убиты, либо оказались на оккупированной земле?

Это как. Достойных чего? В разгар войны отправить своего ребёнка в лагерь поближе к фронту? Не хватает подробностей о мотивах взрослых. =( Дети-то понятно - помощь на фронте, отвага, геройство.

Но я не понимаю смысла. (

может кто знает название и автора фото, с памятником кружащихся детей на фоне горящего здания ?

1301 день. Поправить, я думаю, уже не получится?

Воот. А нас убедили, что самая длинная - наша. Смена юных техников 74 года.

Какая история! Спасибо! Прочитала на одном дыхании. мурашки.

несколько охуеваю. а вот к ответу за беспредел типа никто не будет призван? сам с урала, но даже мне, такому облучённому видно, что войну начал не только гитлер но и другой усатый персонаж

Хороший лагерь, был там 4 раза. Правда, случалось там не только хорошее. Были там и такие мерзопакостные поступки, что я до сих пор ебало валю. Если вдруг кому интересно, могу пост запилить, мне не в падлу.

Ну да не те пошли артековцы алкоголь наркотики ебля 13 летних. Идеалы так себе.

ребенком я был в артеке. очень круто было! хоть и заебывали всякими построениями, зарядками, торжественным поднятием тряпки и прочим патриотическим говном

«Мира тебе, будущее планеты Земля! В XXI век — без войн и оружия!». СССР, 1986

Художники М. Н. Аввакумов, О. А. Волкова

Детей в поезде Мурманск - Адлер кормили блюдами из протухших продуктов с плесенью

7 августа в больницы Кубани попали 56 детей с признаками отравления, на следующий день их число увеличилось до 87. Все они следовали в детский лагерь поездом Мурманск - Адлер. Как сообщили в Роспотребнадзоре, причиной отравления детей стал норовирус второго типа.

Днем 7 августа стало известно, что с поезда № 226 Мурманск - Адлер с признаками кишечной инфекции госпитализировали 19 детей и двух сопровождающих, которые ехали из Карелии.

Две организованные группы детей следовали к месту отдыха в Туапсе. Речь идет о 246 детях и 24 сопровождающих.

В тот же день число госпитализированных детей увеличилось до 56.

Несовершеннолетних, у которых не выявили подозрений на кишечную инфекцию, доставили в детский оздоровительный лагерь "Морская волна".

Источник сообщил, что накануне вечером дети ужинали в вагоне-ресторане. Один из четырех сотрудников вагона отстранен от работы после отказа сдать анализы, еще у троих анализы взяли.

В вагоне-ресторане нашли просроченные продукты, гнилые овощи и хлеб с плесенью.

Кроме того, источник сообщал, что детям оставили диагноз "пищевая токсикоинфекция".

Специалисты Роспотребнадзора взяли в поезде № 226 пробы воды и пищи.

8 августа число госпитализированных детей увеличилось до 87. Все они находятся в состояниях легкой и средней степени тяжести.

СК возбудил дело по факту отравления, прокуратура проводит проверку.

Глава Роспотребнадзора Анна Попова взяла ситуацию под личный контроль. В ведомстве добавили, что причиной отравления детей стал норовирус второго типа.

Бабушке виднее!

Немецкий лагерь для польской молодёжи Litzmannstadt (Polenjugendverwahrlager Litzmannstadt)

Фото прибывших в лагерь детей и подростков.

Рейхсфюрер SS и руководитель немецкой полиции Генрих Гиммлер 28 ноября 1942 года издал следующий приказ для криминальной полиции:

1) 1 декабря 1942 года, для полицейского размещения польских детей и молодежи, открывается сооруженный лагерь Litzmannstadt.

2) Указанные молодые поляки обоего пола в возрасте 8 – 16 лет, криминальные или беспризорники, у которых нет достаточного домашнего воспитания и присмотра, срочно требуют полицейского размещения, так как они угрожают развитию немецких детей своим поведением и криминальными действиями.

Лагерь был создан, в первую очередь, для содержания детей и молодежи из присоединенных к Рейху территорий западной Польши. Уже в начале 1941 года шеф криминальной полиции города Лодзь Вальтер Цирпинс потребовал создания специального лагеря для польских детей в возрасте от 7 до 16 лет, так как они якобы оказывали плохое влияние на немецких детей уличной торговлей, бродяжничеством и т.д. Он не делал тайны из того, что причина такого состояния польских детей лежала в закрытии школ и угона их родителей на принудительные работы. С сентября 1939 года тысячи польских детей были предоставлены сами себе вследствие расстрелов, арестов и депортаций их родителей.

Руководитель земельного управления по делам молодежи Верхняя Силезия Альвин Брокман требовал создания для молодежи «чужой национальности» отдельных учреждений, так как дальнейшее размещение вместе с немецкими несовершеннолетними не должно было допускаться из-за опасности для немецкой молодежи. Право на социальное обеспечение было только у расово ценной молодежи.

Комендантом лагеря с декабря 1942 по январь 1945 года был новый начальник криминальной полиции Лодзя штурмбанфюрер Карл Ерлих. Охрана и персонал лагеря состояла из вспомогательной полиции SS, среди которой были украинцы, сербы и хорваты.

Через несколько недель после открытия лагеря имперский министр внутренних дел Вильгельм Фрик отменил ранее наложенные на лагерь ограничения в том плане, что теперь в лагерь должны быть депортированы все беспризорные дети со всей Польши обоего пола в возрасте 8 – 16 лет. В течении 1943-44 года в лагерь депортировались дети из восточных областей Польши, Франции и Германии.

Многие дети, поступившие в лагерь, были травмированы как очевидцы и жертвы террора. После прибытия на них составлялись анкеты с фотографиями и отпечатками пальцев. У них отбирались последние пожитки и выдавалась полосатая лагерная одежда, головы стригли наголо. Дети размещались в бараках с двухъярусными койками. В качестве подушек имелись соломенные тюфяки.

В лагерь также поступали дети моложе 8-ми лет. В сентябре 1943 года был открыт отдельный блок для маленьких детей. В это время примерно 100 детей так называемых «террористов», то есть детей мнимых или настоящих членов организаций сопротивления, прибывали в лагерь после волны арестов в районе Познани. Из этих 100 детей одну треть составляли дети возраста от 2 до 8 лет. Питание маленьких детей и более старших ничем не отличалось.

С начала 1943 года и почти до конца 1944 в лагере, после прибытия каждого транспорта с детьми, проводился отбор по расовым критериям с целью «германизации» прежде всего у детей возраста 2 – 8 лет, но также и у подростков до 16 лет. Отбор на германизацию проводился в присутствии коменданта лагеря и представителей управления SS по вопросам расы и поселения (RuSHA). Отобранные дети размещались в специальном лагере RuSHA в Лодзе, в здании бывшего монастыря.

Анкетные фото детей.

По достижению восьмого года жизни, дети должны были работать от 10 до 12 часов ежедневно, иногда в две смены. При строительных работах в лагере детей применяли как тяговую силу повозок, нагруженных стройматериалами. Самой тяжелой работой считалось использование в качестве тяги дорожного катка, который должны были тянуть от 30 до 40 детей, подгоняемых ударами. В сообщении партийной канцелярии NSDAP от 11 мая 1943 года говорилось о том, что польские дети и молодые люди «преступное подрастающее поколение наихудшего характера», которые несут «опасность для здорового развития молодежи фольксдойче».

В начале лета 1943 года молодые узники работали в различных мастерских лагеря. Например, в сапожную мастерскую поступала армейская обувь с Восточного фронта, которая была окровавлена и имела остатки отмороженных конечностей. Дети должны были чистить такую обувь и ремонтировать. В лагере дети работали также в игольной мастерской, в столярной, слесарной, электромеханической и стекольной мастерских.

Питание осуществлялось тремя полуголодными пайками в день, которые часто удерживались под предлогом штрафа за недостигнутые нормы выработки. За кражи еды и поиск съестного в отбросах полагался карцер, штрафной блок и отмена рациона еды.

Гигиеническое состояние узников лагеря было катастрофическое. Не хватало питьевой воды, воды для умывания, не имелось мыла. Только в конце 1944 года в лагере была открыта ванная комната. До того имелось лишь отхожее место. После войны медицинский инспектор лагеря сообщил, что примерно половина детей страдали от голода, дефицита белка и цинги, что приводило к высокой смертности.

В «медицинских комнатах» дети умирали от истощения, холода и голода, в подавляющем большинстве случаев полностью без медицинской помощи. Особенно драматическая ситуация возникла в ноябре 1943 года, когда в лагере вспыхнула эпидемия тифа. Так как охрана лагеря испытывала панический страх перед заражением, медицинский инспектор получил приказ организовать гетто для зараженных. В гетто поместили 280 детей, из которых умерло 276. Кроме того, были случаи убийства детей охраной лагеря, которая вымещала свою злость за объявленный карантин на детях. По показаниям медицинского инспектора лагеря, на момент августа 1944 года в лагере находилось 1048 детей и подростков, 794 мальчика и 254 девочки. Состояние детей было самое худшее с момента открытия лагеря.

7 декабря 1942 года в 15 км от основного лагеря был открыт внешний лагерь, который должен был снабжать основной лагерь продуктами и готовить девочек к работам у немецких крестьян. У девочек от 8 до 16 лет рабочий день длился от 12 до 14 часов. Питание здесь было несколько лучше, чем в главном лагере. Кроме того, отсутствовали смертельные случаи и убийства узников. Так как девочки больше всего боялись возвращения в основной лагерь, скрывая по этой причине все свои болезни. После освобождения большинство узниц внешнего лагеря получили разные степени инвалидности.

После войны не удалось точно установить число узников лагеря и количество смертей. Сообщения медицинских служб в большинстве случаев были подделаны, не указывались смертельные случаи во время эпидемии тифа. Лагерь был рассчитан на размещение 2000 детей. Многие подростки прибывали в этот лагерь после Освенцима.

19 января 1945 года Красной Армией было освобождено 900 узников лагеря. Все дети состояли в крайней степени истощения, 100 узников не смогли покинуть лагерь самостоятельно.

Фото с детьми на работах в лагере.

Современный памятник на месте лагеря

Источник - Wolfgang Benz, Barbara Distel: Der Ort des Terrors. Geschichte der nationalsozialistischen Konzentrationslager Bd. 9: Arbeitserziehungslager, Durchgangslager, Ghettos, Polizeihaftlager, Sonderlager, Zigeunerlager, Zwangsarbeitslager., Verlag: C.H.Beck; Auflage: 2009. S. 115-118.

Лагерь хороший и конкурсы интересные!

Подъем!

В детстве, отдыхая в лагере, просто ненавидела, когда меня будили истошным криком «ПОДЪЕМ!».

Мне так жаль, что когда я только начинала работать с детьми я делала также. Со временем вспомнила как это не приятно, и начала вставать за 10 минут до моего обычного подъема, чтобы подойти к каждому ребёнку и тихо разбудить его.

Лагерный бизнес

Увидел несколько постов про детей-предпринимателей и вспомнил свою историю. Сколько себя помню у моих родителей был домик в селе. Покупался изначально для матери отца (моей бабушки) чтобы она жила поближе, но она категорически отказывалась переезжать. В итоге у нас появилась так называемая дача и в мою жизнь ворвалась просто безумная масса сельских приключений. Одно из моих любимых занятий в селе было - ловля ящериц. Многие почему-то их боятся, а мы их ловили целыми ведрами. Выбирали себе по самой красивой и отпускали остальных. Но придя домой даже самая красивая ящерица предательски отпускалась мамой на волю) Но умение ловить ящериц росло у меня феноменально, и именно это умение и пригодилось мне гораздо больше чем я ожидал.Меня отправили в детский лагерь на море. Я не помню каким именно образом так получилось, но большинство обитателей были маленькими урбанистами и навыками деревенской молодежи не владели в принципе. Однажды идя длинный путь к морю я заметил ящерицу. Я очень быстро ее поймал и даже не стал никому хвастаться, просто шел себе с ящерицой в руках к морю. Для меня это была обыденность. Один мальчик заметил ее и пришел просто в дикий восторг. Практически сразу он предложил мне за ящерицу целых 2 гривны, что на момент того времени (2004-2005 год, точно не скажу) были довольно неплохие деньги. Помню что всего родители дали мне в лагерь около 100 гривен на все время, и это уже было немало. В ту же минуту как я продал ящерицу я понял - в ближайшие дни я буду торговать ящерицами и заработаю кучу денег.На следующее утро я встал гораздо раньше вожатых и побежал на ближайшую полянку. Я отдолжил в туалете тазик уборщицы и буквально за час наловил ящериц. В моем отряде я не стал продавать их, а пошел сразу в отряд более младших детей (Ох, как же тогда была существенна эта разница. Чувствовал себя просто дядькой в сравнении с ними, а по факту год-два разницы). Половина ящериц продалась за минут 5. Остальную же половину быстро продать не удалось, а ходить с ними весь день мне было лень и я их отпустил. На этом я считал свой бизнес окончен. Заработал денюжку и ушел на пике, так сказать). И тут на следующее утро произошло то, чего ну я совсем не ожидал. Все кто купили у меня ящериц до этого пришли ко мне за новыми. Вожатая оказалась недовольна их новыми питомцами и заставила всех их выпустить на волю. Молодняку же питомцы нравились и они хотели купить новых. 3 дня вожатые не могли вычеслить неуловимого продавца ящериц. Он будто был криминальным гением и всегда был на шаг впереди них. Ладно, меня просто первое время не искали) Когда вожатые наконец-то поняли, что ящериц дети покупают а не ловят сами - меня нашли очень быстро. Я помню что из этого пытались сделать просто гигантскую проблему. Меня водили к директору и звонили родителям, и мне было безумно страшно. Когда мне позвонил отец - я чуть не умер от того как билось мое сердце. Папа позвонил мне, спросил правда ли то, что ему рассказали про меня. Как только я признался - папа просто начал дико хохотать в трубку) Мне не передать какие положительные эмоции я испытывал в тот момент. Отец всю жизнь работал в продажах и он испытывал за меня гордость)Больше ящериц я не продавал, от греха подальше. Но это теперь любимая история моего папы)Прошу прощения, что такой длинный пост) Можно было сократить, но захотелось поделиться именно так) Всем спасибо, всем хороших продаж)

Завтра была война. Артек 1941 г.

На обратной стороны фотографии надпись "Девочки 8-го отряда. Лагерь "Суук-Су" Июнь 1941 г." СССР

Милость к падшим. Судьбы коллаборационистов по документам из фондов ПермГАНИ

Добрый вечер. Занимался вчера с протоколами допросов и анкетами бывших военнопленных, которые вернулись в СССР после войны. Среди пленных, которые в тяжелых условиях не пошли на предательство, были и те, кто согласился на сотрудничество. Просмотрев несколько таких анкет, я был удивлен гуманизму по отношению к этим людям. Рассмотрим эти судьбы. Советские военнопленные записываются в РОА на деревенской улице. На фото крайний справа — офицер РОА в звании поручика. На лицах счастья нет - лишь безысходность.

Для введения возьмем протокол допроса А. Латфулина, рядового 385-го стрелкового полка 112-й стрелковой дивизии, в отделе контрразведки «Смерш» 65-й армии: "Вопрос: Вас немцы допрашивали?

Ответ: Да, когда я был в центральном лагере в г. Алленштайн, то меня допрашивал немец. На этом допросе спрашивали, кто я, откуда, где служил, каких имею родственников в России и прочее. Когда я ответил, то все это записали и заставили [меня] поставить оттиск большого пальца на этой бумаге. Протокол [я] не подписывал.

Вопрос: Вы служили в РОА Власова1?

Ответ: Нет, в РОА я не служил. Правда, когда я работал у помещика, то неоднократно приезжал пропагандист и предлагал вступить в РОА, но я отказался." 31 марта 1945 г. А. Латфулин прошел госпроверку и был передан в распоряжение РВК, в январе 1947 г. прибыл к постоянному месту жительства в п. Керчево Чердынского р-на Молотовской обл. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Протокол допроса А.Н. Усатова, младшего лейтенанта 546-го стрелкового полка 8-й армии, в оперативно-чекистском отделе Усть-Вымского ИТЛ МВД: "Ответ: После пленения 15 сентября 1941 года меня немцы водворили в немецкий лагерь для военнопленных в Красное Село Ленинградской области, где и содержался до 10 октября 1941 года. А 10 октября 1941 года из лагеря Красного Села [я был] переброшен в дер. Волково. И по прибытию в дер. Волково меня взяли на работу в немецкую армию. [Я работал] при 158-м немецком полку, где был немцами использован на разных хозяйственных и окопных работах.

Вопрос: В каких городах этот 158-й немецкий полк дислоцировался и какие вы работы выполняли?

Ответ: Когда меня из лагеря взяли на работу, то этот полк находился в дер. Волково Ленинградской области, а потом он переброшивался1 с места на место в Ленинградской области. А когда части Красной Армии начали приближаться, то немцы отступили в гор. Великие Луки и там находились до 25 ноября 1942 года. А 25 ноября 1942 года часть [была] переброшена в г. Таллин и там все время находилась до 20 августа 1944 года. При этой части я выполнял разные работы: работал на конюшне по уборке лошадей, [выполнял] ремонт дорог и прочее. В августе 1944 года из г. Таллина [мы] переехали в Германию, в Восточную Пруссию, в г. Мемель. В г. Мемеле находились до 30 января 1945 года. С 30 января 1945 года до 26 апреля 1945 года [я] находился в гг. Фишхаузен и Пиллау. А 26 апреля 1945 года, когда части Красной Армии приближались к этим городам Восточной Пруссии, то эта часть, в которой я находился, стала переправляться на полуостров, названия его не знаю.

В то время я и еще, помню, 7 человек рабочих бежали от немцев, и в этом же г. Пиллау нас задержали части Красной Армии. После чего нас всех 7 человек, которые бежали от немцев, задержанных частями Красной Армии, направили в контрразведку. А оттуда [мы] были направлены на сборно-пересылочный пункт в Восточной Пруссии, города не помню, и там [я] находился до 9 мая 1945 года. А 9 мая 1945 года из Восточной Пруссии направили в гор. Подольск Московской обл. Из гор. Подольск [я был] направлен в Башкирскую АССР и 31 июля 1945 года прибыл на ст. Алкино-2. Из ст. Алкино-2 направили в Коми АССР, где 5 января 1946 года прибыл в Усть-Вымлаг МВД." И тут бы в пору воскликнуть: "Попал в ГУЛаг заключенным. " Но.

Из постановления Управления Усть-Вымского ИТЛ МВД о направлении А.Н. Усатова из лагеря на работу по вольному найму с закреплением на предприятиях Усть-Вымского ИТЛ МВД: "На основании изложенного и руководствуясь постановлением ГОКО № 9871-с от 18 авуста 1945 года и директивами МВД СССР № 215 от 23/XI-1945 г., № 2 от 4/I-1946 г. и № 97 от 20/IV-1946 года,

УСАТОВА А.Н. из лагеря передать отделу кадров для оформления на работу по вольному найму с закреплением на предприятиях Усть-Вымлага МВД впредь до особого распоряжения." То есть этот человек, несмотря на службу в немецких частях, в лагерях был не заключенным, а вольнонаемным, то есть работал по найму, за зарплату, без судимости.

Дальше больше: Из протокола допроса П.Д. Лазарева, рядового 112-го стрелкового полка, в оперативном отделе Северо-Печорского ИТЛ МВД СССР: "[…]Вопрос: Расскажите о своей трудовой деятельности в период с 1941 – 1945 гг.?

Ответ: В 1941 году был взят в Красную Армию, где и служил рядовым солдатом до сентября м-ца 1941 г. После чего попал в плен и был отправлен в лагерь в/пленных в гор. Полоцк, где и находился до сентября м-ца 1942 года, работая на общих работах. После чего вступил в армию в б-н «Двина», где и служил рядовым солдатом до марта м-ца 1945 года, а потом был переведен в б-н 4 полка РОА, где и служил солдатом.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы поступили на службу в немецкую армию? Принимали ли присягу вы на верность службы немцам и как это оформлялось?

Ответ: В сентябре м-це 1942 года к нам в лагерь приехали агитаторы и стали звать нас на службу в немецкую армию, обещая нам хорошее питание и т. д. А у нас в лагере в это время условия жизни были очень плохие, и я согласился идти в армию. Присягу на верность службы немцам принимал в октябре м-це 1942 г. Порядок оформления был такой: нас выстроили в составе б-на, пришел немецкий офицер с переводчиком и стал читать текст присяги. Переводчик переводил, а мы стояли и слушали с поднятыми вверх правыми руками и по окончании текста кричали всем б-ном: «Хайль, Гитлер!»

Вопрос: Принимали ли вы участие в борьбе против частей Красной Армии и партизан? Где, когда, в составе какого немецкого формирования и чем вы были вооружены?

Ответ: Участия в борьбе против частей Красной Армии не принимал, а против партизан ходил в облавы в Витебской обл. Полоцком р-не с апреля по август 1943 года в составе б-на «Двина». Я был вооружен винтовкой. […]" Затем. Из постановления начальника Северо-Печорского ИТЛ МВД СССР о переводе П.Д. Лазарева на положение спецпереселенца (из настоящего лютого лагеря на спецпоселение, как сейчас из колонии строго режима в колонию-поселение): "На основании изложенного и руководствуясь постановлением ГОКО № 9871-с от 18 августа 1945 года и директивой МВД СССР № 97 от 20 апреля 1946 года,

ЛАЗАРЕВА Петра Дмитриевича перевести на положение спецпереселенца сроком на ШЕСТЬ лет." Стоит напомнить, что в 1952 г. большинство коллаборационистов-спецпереселенцев х было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж. У В.Н. Земскова описан случай: "Летом 1944 г. при наступлении англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен большое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно направляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что часть этих пленных не понимает по-немецки и что это, оказывается, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен и поступившие затем на службу в немецкую армию. По статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону противника в военное время предусматривалось только одно наказание - смертная казнь с конфискацией имущества. Англичане знали об этом, тем не менее поставили в известность Москву об этих лицах и попросили забрать их в СССР. 31 октября 1944 г. 9907 репатриантов на двух английских кораблях были направлены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября [IV]. Среди них высказывались предположения, что их расстреляют сразу/же на мурманской пристани. Однако официальные представители объяснили, что советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение."

Протокол допроса В.П. Прохорова, ефрейтора 282-го стрелкового полка 93-й дважды Краснознаменной Харьковской гвардейской дивизии 57-й армии, в оперчекотделе Востоклага МВД: "Вопрос: Какой период вы находились на оккупированной территории, где именно и чем занимались?

Ответ: Сразу после пленения нас привели в лагерь военнопленных в гор. Кировоград, где я работал на аэродроме по постройке капониров для немецких самолетов и копал траншеи в немецком тылу. Работал под охраной немецких солдат. Из Кировограда лагерь военнопленных был эвакуирован в Бессарабию, потому что приближалась линия фронта. В апреле 1944 года лагерь военнопленных прибыл в Кишинев, откуда опять под напором наступавшей Красной Армии нас перегнали в город Гуж (Румыния). Находясь в лагере военнопленных в гор. Гуж, я работал на укреплении немецкого тыла под охраной. В июле 1944 года из лагеря военнопленных в гор. Гуж 320 военнопленных были взяты в немецкий «фаршвадри» (транспортная колонна), в том числе был взят и я. В транспортной роте я чистил и пас коней. Когда Румыния вышла из войны, нас немцы перевезли в Курляндию в октябре 1944 года. 7 ноября 1944 года я в составе транспортной колонны 14-й танковой СС дивизии прибыл в район Риги, откуда отходили в Ригу и дальше прибыли в город Айзпуте, Латв.ССР. В Айзпуте мы всю зиму работали на подвозке продуктов питания к экипажам и ротам. В Курляндии я был прикомандирован к хозяйственной роте 36-го танкового полка 14-й танковой СС дивизии. Со мной вместе было прикомандировано 32 человека. Мы работали на подводах, заготовляли ямы для хранения картофеля на зиму, корм для лошадей, подвозили лесоматериалы для строительства бункеров и т.д. За неделю до капитуляции Германии 14-я танковая СС дивизия прибыла в гор. Гробин близ Либавы. Работая в 14-й танковой СС дивизии, я получал паек немецкого солдата, 58 германских марок в месяц, носил немецкую форму, [нам] давали погоны и заставляли их носить, но я избегал носить погоны. Я имел пропуск, дающий мне право на бесконвойное движение и работу. Когда другие принимали присягу, я не присутствовал при этом и присягу я не принял. Нас немцы называли добровольцами и считали своими солдатами. Оружия я не имел. Когда требовалось ехать на далекое расстояние, то [нас] обязательно сопровождал вооруженный немецкий солдат.

Вопрос: Когда, где и кем вы допрашивались в период вашего пребывания на оккупированной территории, сколько раз и по какому делу?

Ответ: В период пребывания на оккупированной территории я не допрашивался.

Вопрос: При каких обстоятельствах вы вернулись в СССР с территории, занятой немцами?

Ответ: 9 мая 1945 года, узнав о капитуляции Германии, я прибыл к частям Красной Армии, откуда меня отправили в город Кретинга, куда я прибыл с большой группой. В этой группе находился еще Кудинов Михаил, который со мной работал в 14-й танковой СС дивизии. В Кретинге я прошел фильтрацию и был направлен в Восточный ИТЛ, куда прибыл в июле 1945 года.

Вопрос: Подробно и правдиво расскажите о вашей преступной деятельности против Советского государства.

Ответ: Своей виной считаю то, что я сдался в плен живым и, находясь на оккупированной территории, работал по укреплению немецкого тыла и по обеспечению действий 14-й танковой СС дивизии, чем помогал фашистской Германии в борьбе против СССР. Но я работал не добровольно, а под силой оружия.

Вопрос: Кого вы знаете из не разоблаченных преступников, оставшихся на воле или содержащихся в Восточном ИТЛ?

Ответ: Знаю одного пропагандиста при 14-й танковой СС дивизии N1. Он проводил пропагандистскую работу среди русских, работавших в 14-й танковой СС дивизии, находился при дивизии и, разъезжая по командировкам, призывал к борьбе против «иудобольшевизма», носил немецкую форму, на рукаве имел эмблему «РОА», оружия не имел. Когда я прибыл в 14-ю танковую СС дивизию, он уже находился там, работал на общих работах. Я в 1945 году был взят на пропагандистскую работу. N 40-45 лет, украинец, среднего роста, волосы темные, губы грубые, нос нормальный, уши средние, глаза серые, ходит вразвалку. По рассказам, N до войны работал где-то на Донбассе областным кассиром, проживал он в основном в Каменец-Подольской области. Больше показать о N ничего не могу.

Вопрос: Кто может подтвердить ваши показания и о чем именно?

Ответ: Мои показания может подтвердить Кудинов Михаил, содержащийся в Восточном ИТЛ на 801-й колонне, работает на общих работах. Знает меня с ноября 1944 года по совместной работе в 14-й танковой СС дивизии. Больше никого здесь нет, кто может подтвердить мои показания.

Вопрос: Что вы хотите добавить к своим показаниям?

Ответ: Добавить к своим показаниям ничего не имею. Протокол с моих слов записан правильно и мною прочитан."

И дальнейшая судьба: 28 апреля 1946 г. В.П. Прохоров прошел госпроверку и был направлен в отдел кадров Восточного ИТЛ МВД на работу по вольному найму до особого распоряжения. В декабре 1946 г. убыл к месту жительства. То есть для этого эсэсовца-коллаборациониста, пусть и поневоле, война закончилась возвращением домой.

Два 14 тд СС PzKpfw II в украинском селе, 21 июня 1942 года.

Из протокола допроса А.Л. Кузнецова, рядового 101-й танковой дивизии 20-й армии, в особом отделе НКВД 5-й армии: "Я, следователь ОО НКВД 5-й арм. ст. лейтенант госбезопасности Алексеев, допросил

Кузнецова Анатолия Леонтьевича, 1921 года рождения, ур. Молотовской обл., Кизеловского р-на, рабочий поселок Всеволодо-Вильва; русский, гр-н СССР, беспартийный, грамотный, окончил 5 групп, из рабочих, рабочий, до призыва в Красную Армию работал шофером завода Химзавода, Всеволодо-Вильва, холост, в Красную Армию призван 3 марта 1941 г. Кизеловским РВК, служил шофером при штабе 101-й дивизии, не судим. […]

По существу дела показал:

С 13 марта по 22 июня 1941 года я служил в воинской части 101-й бронетанковой дивизии в г. Пятигорске. В первый же день начала войны нашу дивизию перебросили в Смоленскую обл. Вооружались мы на станции ж.-д. Алферово. Наша дивизия влилась в 20-ю армию и участвовала в боях в направлении г. Ярцево. Я служил бойцом-шофером при штабе дивизии, возил продукты питания.

В сентябре месяце 1941 года нашу дивизию отвели на отдых, стояли мы в лесу. На отдыхе мы простояли 12 дней, после чего нас начали перебрасывать под город Белый. Меня перевели с автомашиной в роту связи. По дороге у автомашины испортилась динамо: сгорела обмотка проводника; но на автомашине я все же доехал до дивизионного хлебозавода, где переставил динамо. Начальник хлебозавода, фамилию его я не знаю, приказал мне на автомашину погрузить муку и ехать с их колонной. Вечером в тот же день хлебозаводу было приказано передвигаться не под город Белый, а к городу Вязьма.

7 октября 1941 года по пути к городу Вязьма немецкая авиация бомбила большак, по которому двигалась наша колонна. Мою машину вывело из строя, я перешел на другую автомашину к шоферу автозавода. Когда мы заехали в лес, то начальник хлебозавода нас оставил в лесу, а сам поехал осматривать дорогу: можно ли двигаться дальше. После чего начальник хлебозавода к нам не возвратился; где он делся, я не знаю. Мы его дожидались всю ночь. Утром один из командиров, капитан, все машины, которые находились в лесу, построил в колонну и приказал выезжать на большак и двигаться к г. Вязьма; причем, он заявил, что к Вязьме можно проехать. Когда мы выбрались на большак Вязьма – Дорогобуж, то получилась пробка, собралось очень много автомашин. И эта колонна днем подверглась бомбардировке немецкой авиацией. Часть автомашин, в том числе и мы, заехали в лес, продвигаясь по лесу.

9 октября 1941 года лес был окружен немецкими войсками, а с правого фланга подошли 10 немецких танков. Видя такое положение, все начали сдаваться в плен, в том числе и я поднял руки вверх и сдался в плен к немцам. Свою винтовку я бросил в щель. Сдался в плен к немцам я без всякого сопротивления.

После того, как мы сдались в плен, немцы нас выстроили в колонну и направили в лагерь военнопленных в г. Вязьму. В лагере я пробыл 10 – 12 дней, после чего я с группой военнопленных был направлен в лагерь города Дорогобужа. По дороге из лагеря я задумал бежать. Шинель отдал товарищу, а в телогрейке вышел из строя якобы оправиться. Навстречу шли двое мужчин, я к ним присоединился и таким образом ушел из колонны. Когда я ушел из колонны, то направление взял на станцию ж. д. Алферово, так как там я уже знал одного рабочего, Подобедого Павла Семеновича, к которому я заезжал, когда разгружались первый раз на этой станции, и брал у него самовар для командира дивизии. В деревне Борисово я ночевал в блиндаже. Ребятишки мне принесли хлеба и супу.

Когда я шел по лесу, то по пути попался дом лесника, в который я зашел. В дому жило, как я узнал после, три семьи: Гончаренко Федор Леонтьевич, примерно лет 56, с семьей, Димитров Николай Михайлович, 32 года, с семьей и Трощенко с сыном. Я у них остановился. Военное обмундирование я отдал Гончаренко, а он мне дал гражданское. В доме лесника я остался жить. Гончаренко был старшим лесничим и охранял лес, чтобы не рубили крестьяне. У Гончаренко я попросился, чтобы он устроил меня на работу в лесничество.

В ноябре месяце того же года приехал заведующий лесничеством Руднев Василий Димитриевич, и Гончаренко ему предложил устроить меня на работу в лесничество. С Рудневым у меня состоялся разговор. У меня он спросил, откуда я, состоял ли в комсомоле, хорошо ли буду работать. После этого разговора Руднев дал согласие на прием меня в лесничество. Я написал заявление следующего содержания: «В лесничество Алферовской волости от Кузнецова Анатолия Леонтьевича лесничему Рудневу Василию Димитриевичу. Прошу принять меня на работу в качестве лесника, так как я желаю работать у Вас и с работой знаком. Возложенную на меня обязанность буду выполнять честно, в чем и прошу не отказать в моей просьбе». После чего я был принят на работу. Обязанности мои были следующие: охранять лес от самовольных порубов крестьянами, указывать место рубки леса по разрешению. За это я от Руднева получал 125 руб. совзнаками в месяц, а Гончаренко выдавал [мне] 12 килограммов муки на месяц. В лесничестве я проработал 3 месяца. В это время у меня было от Руднева получено удостоверение на немецком языке, действительно которое было по 3 марта 1942 года.

В феврале месяце 1942 года во время поездки в Вязьму Руднев пропал и в лесничество не возвратился. В феврале месяце 1942 года в Семлевском районе начали действовать партизаны. И в это время лесничество распустили, и немецкое командование в леса ходить запретило. После этого я поступил на работу на ж.-д. станцию Алферово рабочим. За работу первое время я получал 6 килограмм муки в месяц, после нам платили в месяц 22 немецкие марки, [выдавали] 5,6 килограмм муки, 100 грамм повидла, 100 грамм масла и 150 грамм сахару.

На работе [на] ж.-д. станции в августе месяце 1942 года я в конторе станции дал письменную присягу на верность служить немецкому командованию. В присяге было сказано: беречь инструмент, честно относиться к работе, не иметь связь с партизанами, при появлении партизан заявлять немецкому командованию, выдавать и сообщать про лиц, которые недовольны немцами2. Эта присяга была напечатана на немецком и русском языке. Присягу я давал немецкому офицеру через переводчицу-девушку, фамилию ее не знаю.

На ж. д. я работал до ноября месяца 1942 года. В ноябре месяце я не выходил на работу по случаю того, что не было обуви. После того, как я отремонтировал сапоги, я вышел на работу. За невыход на работу немецкий унтер-офицер избил [меня]. После чего я с работы убежал, пришел в дер. Высоцкое, зашел к одному крестьянину, он был портной. Ему я отремонтировал швейную машинку, за это он дал мне хлеба.

Когда я был у этого крестьянина, то к нему пришли полицейский дер. Высоцкое N3 и начальник полиции по имени N, фамилию его я не знаю, прозвище его N. N проверил у меня документы, отобрал их и меня арестовал и отвез меня в Алферовскую волость. После чего [он] меня повел в ж.-д. контору, сдал мои документы, откуда меня поездом направили в Издешково в немецкую жандармерию. Когда он меня привел в жандармерию, то его переводчик спросил, почему он меня привел. Он объяснил; тогда переводчик спросил, есть ли на меня дело. Он ответил, что нет. Тогда переводчик ответил: «Без материалов не привози». В жандармерии меня не приняли. По выходу из жандармерии N [вернул мне] паспорт и отпустил.

После этого в дер. Алферово я не пошел, а пошел в дер. Саньково Алферовского с/с Издешковского р-на, где и стал жить. Первое время я жил у Михайловой Степаниды, сделал ей ручную мельницу. В деревне Саньково я [жил] до 13 января 1943 года. Я жил, зарабатывая питание у крестьян, делал ручные мельницы.

13 января 1943 года я поступил в немецкую военную хлебопекарню в райцентр Издешково. В хлебопекарне я был записан в книгу, и мне был выдан пропуск на право хождения из дер. Саньково на пекарню [в] Издешково. Работал я дровоколом, за работу я получал паек, установленный для русских служащих в немецкой армии: 28 немецких марок в месяц, 150 грамм масла, 100 грамм сахару, 200 грамм соли, чай, 6 буханок хлеба, 4,6 килограмм муки и две кружки гречихи. На хлебопекарне я работал один месяц, с 13 января по 13 февраля 1943 года.

13 февраля с/г стало известно, что Красная Армия наступает, немцы население эвакуируют к себе в тыл. Я решил от немцев прятаться и дожидаться прихода Красной Армии. Прятался я в лесу, в сене. 14 марта с/г дер. Саньково была освобождена от немецких оккупантов. […]"

20 марта 1943 г. А.Л. Кузнецов был арестован по подозрению в измене Родине. 28 мая 1943 г. дело за недостаточностью улик было прекращено, и он был направлен в спецлагерь НКВД. 29 июня 1943 г. прошел госпроверку в Подольском спецлагере и Подольским РВК был направлен в 252-й полк конвойных войск. В 1944 был награжден медалью "За боевые заслуги". Его представление к награде вторая снизу.

Сразу стоит сказать, в 1946-1948 гг. из Красной (Советской) Армии были демобилизованы военнослужащие ряда возрастов, и соответственно их ровесники, ранее зачисленные в рабочие батальоны, пытались получить разрешение вернуться в места, где они жили до войны. И тут-то выяснилось, что с мечтами об освобождении от работ по достижении демобилизуемого возраста следует распрощаться. Политика в отношении этих людей была совсем иная, а именно: оставить их на постоянном жительстве в тех местах, куда они прибыли в свое время в составе рабочих батальонов. Для этого их склоняли к заключению долгосрочных трудовых договоров, агитировали перевозить свои семьи к себе. Часть репатриантов - бывших «арбайтбатальонников» именно так и поступила, но большинство их такое положение никак не устраивало. Широкий размах приняли самовольные уходы (побеги) с предприятий и строек. Беглецы, число которых исчислялось многими десятками тысяч, рисковали тем, что их могли привлечь к уголовной ответственности за самовольный уход с установленного места работы, но практически риск был не так уж велик, поскольку их не объявляли во всесоюзный розыск, а местный розыск результатов обычно не давал. В распространенный способ освобождения от этих работ вылилось невозвращение из отпусков (поскольку репатриантам - бывшим «арбайтбатальонникам» было объявлено, что они обладают всеми правами советских рабочих и служащих, то, следовательно, они имели право на ежегодный отпуск). Легальным образом возвратиться на свою родину можно было в основном только прибалтам и закавказцам. По решениям Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г., 2 октября 1946 г. и 12 июня 1947 г. на свою родину были возвращены зачисленные в рабочие батальоны репатрианты всех возрастов.

Уже к началу 1948 г. количество репатриантов, числившихся в постоянных кадрах промышленности, сократилось более чем в два раза. В письме заместителя председателя Госплана СССР Г. Косяченко от 9 марта 1948 г. на имя К.Е. Ворошилова отмечалось:

«В настоящее время, по данным министерств, работает на предприятиях и стройках из числа репатриантов в угольной промышленности западных районов около 47 тыс. человек, угольной промышленности восточных районов 69 тыс. человек, черной металлургии 47 тыс. человек, лесной промышленности 12 тыс. человек и в других министерствах в небольших количествах. Госплан СССР считает, что вопрос об освобождении от работы рабочих и служащих из числа репатриированных военнопленных и военнообязанных, переданных для постоянной работы в промышленность и строительство, должен решаться в каждом отдельном случае руководителями предприятий и строек в соответствии с законодательством о труде. Поэтому принимать решение Правительства об освобождении от работы всех бывших репатриантов нет необходимости, тем более, что многие из них заключили трудовые договоры на постоянную работу». А вот и процесс фильтрации.

Отдельно стоит сказать о прибалтах. По постановлению Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г. репатриированные литовцы, латыши и эстонцы, служившие по мобилизации в немецкой армии, легионах и полиции в качестве рядовых и младшего командного состава, были освобождены от отправки на 6-летнее спецпоселение и из ПФЛ и ИТЛ подлежали возвращению в Прибалтику.

"Карьера" эстонца: от немецкого солдата до советского бойца. 1943-1946.

Вспомним историю актера и режиссера Виктора Клавса Лоренца. В годы Второй мировой войны был мобилизован в Латышский легион. После войны провёл некоторое время в фильтрационном лагере в Комсомольске-на-Амуре. Опыт тех лет лёг в основу его первого сценария к фильму режиссёра Роланда Калныньша «Я всё помню, Ричард». В 1985 году сыграл штурмбаннфюрера СС, командира карательного отряда в фильме "Иди и смотри".

Итак, советская власть действительно достаточно лояльно поступила с коллаборационистами. После войны страна нуждалась в рабочих руках, поэтому этих людей отправляли прежде всего на различные работы, а не на заключение в лагеря.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎